Сколько осталось?

— Сколько осталось? – военврач в пропитанном кровью халате торопливо затянулся. — Тяжелые все, с легкими справимся, — пожилая медсестра вздохнула, — вы бы поспали, Сергей Петрович, третьи...

— Сколько осталось? – военврач в пропитанном кровью халате торопливо затянулся.
— Тяжелые все, с легкими справимся, — пожилая медсестра вздохнула, — вы бы поспали, Сергей Петрович, третьи сутки на ногах.

Главный-фон-песок-180917-3

— Успею, Александра Ивановна, — офицер задумчиво посмотрел в сторону линии фронта, — знаете, мне иногда кажется, что там проще. Не видишь глаз. А здесь – сотни, и все они смотрят на тебя, с надеждой. Умершие есть?

Врач достал новую папиросу.
— Двое, — вздохнула медсестра, — из пополнения.
— Те, что возле дзота?

— Они, — женщина всхлипнула, — последний остался.
— Теть Шура, — из палатки выбежала молодая санитарка, — ой, простите, товарищ майор.
— Что там? – военврач махнул рукой.
— Третий, умирает.

— Все, что мог, я сделал, — военврач швырнул окурок на землю и яростно растер сапогом, — сейчас иду.
— Я сама посмотрю, — остановила врача медсестра, — вы ему ничем не поможете. Отдохните, Сергей Петрович.
— Спасибо, — офицер снял окровавленный халат и, сгорбившись, пошел к штабной землянке.

***

В палатке густо пахло медикаментами, потом и кровью. На лежаках скрипели зубами, бредили и стонали тяжелораненые. Кто-то просил воды, кто-то плакал. А вокруг беззвучно сновали медсестры, меняя повязки, делая уколы, шепча что-то успокаивающее и поправляя съехавшие подушки и одеяла.

Тетя Шура присела у изголовья молодого солдата и задумалась. Вчера он с друзьями помогал носить воду. Совсем еще дети, около недели назад прибывшие в батальон.

Медсестра вспомнила слова командира взвода:
— Присмотри за этими птенцами, старшина. Мало ли что произойдет. Сам знаешь.

Это «мало ли что» все-таки произошло. Сегодня, во время атаки. Когда неожиданно заговорил считавшийся уничтоженным дзот. Неизвестно, сколько бы человек погибло на высотке, если бы не эти «птенцы».

Двое из которых лежат за палаткой, укрытые с головой. Остался последний.
Тетя Шура видела сотни умирающих, поэтому ей было ясно – спасти его может только чудо. Но чудес не бывает.

Почему судьба так несправедлива? Кто-то всю войну шьет бурки при штабе дивизии, получая медали, а кто-то – в первом же бою уходит в вечность, не получив за свой подвиг ничего, кроме извещения родным и, если повезет, заметки в армейской газете. И нескольких минут жизни в забытьи.

Она потрогала лоб раненого.

— Мама? – солдат вздрогнул.
— Что, сынок? – тетя Шура аккуратно вытерла покрытое каплями пота лицо.
— Я умираю, мама?

— Нет, — медсестра пригладила мокрые волосы и повторила, — нет, ты просто засыпаешь.

Раненый улыбнулся и прошептал:
— Мама, спой мне колыбельную, помнишь, как в детстве.

Чтобы ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ, перейдите ниже НА СЛЕДУЮЩУЮ СТРАНИЦУ


Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...